Главная » Новости » Медицина: «Умри, или заговори по–латышски!»

Медицина: «Умри, или заговори по–латышски!»

01.04.2014 Telegraf.lv

 

Редакция «Вести Сегодня» провела прямую телефонную линию на тему «Приоритет врача — жизнь пациента или язык?..» Напомним, что поводом послужило письмо в редакцию 67–летней пенсионерки из Риги Людмилы. В приемном отделении клиники им. Страдыня врач отказалась ее лечить, потому что пациентка не владела государственным языком.

 

 

Мы попросили читателей поделиться своими впечатлениями от общения с людьми в белых халатах: не приходилось ли и им оказываться в похожей ситуации? Как оказалось, подняв эту проблему, мы попали в десятку. Телефон звонил беспрерывно.

 

Пощечина для лжедоктора

 

Одним из первых пожелал высказаться Родион Виноградов. О себе рассказал: тоже, как и Людмила, пенсионер, 74 года, страдает тромбофлебией. По направлению семейного врача он 11 мая 2011 года оказался в той же больнице имени Паула Страдыня.

«Хирург по сосудам Айгар Лацис, ознакомившись с моим пациентским досье, повел разговор на латышском. Я попросил его перейти на русский. Он ни в какую! И взялся мне читать нотации: мол, вам уже много лет, было достаточно времени выучить латышский. Врач сослался закон о государственном языке, который не делает послаблений для медиков во время общения со своими пациентами… Я возмутился: латышский язык знаю на бытовом уровне, но моего словарного запаса явно недостаточно, чтобы с учетом всех медицинских терминов и нюансов уяснить, как дальше бороться с непростой болезнью. Но врач был неумолим. И предложил мне отправиться в поисках другого специалиста в клинику «Гайльэзерс». Даже после того, как я резонно заметил, что он ведет прием не задаром, я оплатил его услуги из своего кармана, а потому вправе требовать, чтобы лечение мне было предоставлено на моих условиях, в том числе на понятном мне языке…»

Принцип «не навреди», провозглашенный Гиппократом намного раньше, чем закон о госязыке, выходит, писан не для этого врача. «Я едва удержался от того, чтобы не дать пощечину врачу, — продолжал с горечью Родион. — И, уходя из кабинета, искренне признался ему в этом желании. На что тот ответил с ухмылкой: если бы ударил, он непременно сдал бы меня в полицию…»

Языковое непонимание, по мнению читателя, было бы простительно молодому медику, выросшему уже после Атмоды, во время тотального изгнания из обихода языка Пушкина и Достоевского и потому просто физически не сумевшего его освоить. Но доктору Лацису за 50. Он получал медицинское (причем бесплатное!) образование в так называемые «русские времена». И ему ничего не стоило поступить так, чтобы пациент ушел из его кабинета окрыленный и с верой в то, что болезнь отступит. Ведь стало аксиомой, что врач–профессионал лечит больше не медикаментами, а словом…

 

«Умирай, коль не говоришь по–латышски!»

 

Столкнулась с подобным лекарем–наци и учительница на пенсии из Саласпилса Алла Нагогина.

«У меня часто зашкаливает кровяное давление, — рассказала она. — Семейный врач строго–настрого велела: если верхнее более 200, немедля вызывать скорую. Подобные кризы часто заканчиваются обширным инсультом, который в лучшем случае приковывает людей к постели, а в худшем…»

Три месяца назад у Нагогиной посреди ночи давление поднялось и вовсе до отметки 240 на 150. Она незамедлительно позвонила в скорую. На другом конце провода сонный недовольный голос долго переспрашивал на латышском, кто она такая, откуда и вообще зачем потревожила…

«Я пыталась отвечать на русском (латышский язык для меня далеко не чужой, но все же не родной), — продолжала Алла Яковлевна. — Да и физическое состояние было такое, что я и многие русские слова с трудом вспоминала. Однако в ответ снова следовал государственный. Меня стали распекать: к больным с давлением скорая не выезжает. Предложили принять таблетки, а потом отправиться к своему семейному врачу. Я посмотрела на часы, они показывали пять утра. Семейный врач в это время, разумеется, не принимал».

С гипертоническим приступом Алла Яковлевна тогда, к счастью, все же совладала без медицинской помощи. Но через день отправилась к семейному врачу на консультацию: права ли была медик скорой, отказывая ей в помощи? Ведь у нее даже не поинтересовались, какое у нее давление. Скорая должна была выехать на вызов, — последовало категорическое утверждение. Семейный врач посоветовала пациентке впредь строить разговор со скорой иначе: «Умираю!.. Давление 240 на 150. Приезжайте немедленно!»

Но педагога–пенсионерку по–прежнему преследует леденящая сердце догадка: скорая не пожелала приехать к ней, похоже, потому, что она русская и не захотела поддерживать разговор на государственном. И теперь она со страхом ждет: а вдруг снова гипертонический приступ. И что тогда — умирать? Ведь латышский в ее преклонном возрасте уже не выучить.

72–летняя Марина из Риги привела в разговоре с редакцией совсем свежий пример. 13 марта она отправилась в медицинский центр ARS на компьютерное исследование головного мозга. Хозяйка радиологического кабинета уже с порога начала говорить с нею по-латышски.

«Я тотчас дала понять: смените язык общения, — продолжала Марина. — Но та продолжала быстро говорить на латышском… Единственное, что я поняла, — мне надо снять обувь и лечь на кушетку. А дальше, когда пришло время выполнять команды для проведения непростого исследования, я ни в зуб ногой. Настолько разволновалась, что просто утратила дар речи. Одни, как говорится, междометия из меня сыпались. Тогда врач, снова пробормотав что-то по-латышски, хлопнула дверью…»

Какое–то время Марина оставалась в кабинете одна и в полном неведении: а что же дальше?.. В висках стало стучать так, что, казалось, голова лопнет. Наконец в кабинет вошла другая женщина в белом халате, которая не сочла нужным представиться. Марине показалось, что это всего лишь медсестра, которая и выполнила вместо врача манипуляцию.

«У меня осталось ощущение, что исследование № 1, столь необходимое для постановки правильного диагноза, выполнено неквалифицированно, — снова берет слово Марина. — Хотя деньги я заплатила, причем немалые…»

В завершение разговора Марина назвала имя врача, не пожелавшего оказывать ей услугу из–за того, что она не смогла поддержать разговор на государственном, — Х. Кидикас.

 

Похороны со многими вопросами

 

Жуткую историю поведал во время телефонной линии Юрий Маклецов:

«Только что, 19 марта, я похоронил свою 86-летнюю маму. Во 2-е, пульмонологическое отделение «Гайльэзерса» я доставил ее на своих ногах с диагнозом астма, а уже через четыре дня ее не стало. Для меня причина ее смерти не вызывает сомнений: лечащий врач Мадара Тирзите перекормила ее снотворными. В итоге мама впала в кому. Застав ее в бесчувственном состоянии, я ужаснулся: «Что вы наделали? У мамы слабое сердце. Вы же ее убили!» Доктор огрызнулась на государственном: «Не драматизируйте ситуацию!» Но сбылся в итоге мой мрачный прогноз…»

Горе Юрия было неизбывно, и он отправился снова к доктору Тирзите. Однако врач отбивалась от его нелицеприятных вопросов, озвученных по-русски. При этом говорила с сыном умершей пациентки строго на государственном языке. Вместо соболезнований и извинений, которые традиционно произносят в такие минуты тем, кто понес невосполнимую потерю, ему продемонстрировали откровенное должностное высокомерие: пошел, мол, вон!

«Когда я познакомился с выпиской из истории маминого лечения в «Гайльэзерсе», то нигде в ней не нашел указания на то, что маме была прописана доза лекарства, ставшая для нее смертельной, — продолжал Юрий. — Значит, врачи больницы сознательно скрыли факт, боясь поплатиться за это… Я пошел к адвокату. Тот обреченно махнул рукой: еще никому не удавалось выиграть в этой стране суд у медиков. И посоветовал забыть о плане возмездия. Но меня то и дело посещает мысль: не потому ли была допущена такая непростительная служебная халатность (или того хуже — осознанные преступные действия), что мама была не из числа привилегированных, то бишь титульных…»

 

«Спасибо, доктор от Бога!..»

 

Среди тех, кто принял участие в телефонной акции газеты, было немало отзывов обратного толка. Они использовали этот шанс для того, чтобы сказать спасибо своим докторам, которым ничуть не свойственно грязное политиканство на почве здоровья людей. В частности, пенсионер МВД Петр Бородин из Риги рассказал:

«Я не так давно заменил тазовую кость на металлическую. Операцию блестяще выполнил травматолог-ортопед Андулис Зеландс из 2-й рижской городской больницы. Я снова встал на ноги. Это совсем молодой врач, ни жестом, ни словом никогда не обнаруживающий национального превосходства. Он много и охотно общался со мною на русском, находил для меня слова, которые вселяли веру: мол, 85 лет не возраст, мы еще поживем на этом свете!..»

Петр Григорьевич адресовал слова признательности и врачу-офтальмологу из 1-й городской больницы Маре Бриеде. «Я делал у нее операцию на глазах. Теперь на очереди вторая такая же манипуляция. Никогда никаких недоразумений на языковой почве не возникало. Мара, как и Андулис, доктор от Бога!»

Отстаивать честь мундира больницы имени Паула Страдыня бросилась и рижанка Галина Савелова. «Меня здесь, в 27-м отделении под руководством Янины Романовой, буквально вытащили с того света. Операция, реанимация, перевязки… Всегда для меня находили теплое слово на родном для меня языке хирург Арвид Ирманис и медсестра Даце, а также Янис Козек (лучевая терапия), Вия Берзиня (химиотерапия)…»

Примечательный звонок мы получили от Валерия Петруни, тоже рижанина. Как оказалось, мама у него легендарный медик — увы, ее уже нет среди нас.

«Едва Рига была освобождена от немецко-фашистских захватчиков, маму командировали из Омска, чтобы создать здесь железнодорожную больницу. И уже 1 декабря 1944-го, задолго до победных залпов, этот ведущий впоследствии в масштабах всей Латвии объект здравоохранения стал принимать первых пациентов.

Мама часто любила повторять: я умирала всякий раз со своим больным, до последнего дралась за его жизнь. Каждый спасенный — это марка, имя врача. Слава Богу, что она не дожила до нынешних времен, когда по досужему языковому принципу здоровью больных наносится невосполнимый вред, их подвергают психологическому террору. За это надо лишать если не дипломов, то сертификатов.

Пусть эти оборотни в белых халатах берут пример с ветеринаров, которые, не зная собачьего языка, тем не менее успешно ставят диагноз и лечат четвероногих. А еще я советую необходимым максимально предавать огласке фамилии таких людей, используя для этого интернет-сети, чтобы другие не попадались в их издевательские ловушки. Надо им объявлять бойкот, оставлять без заработков…

 

ООН уполномочен заявить!..

 

По удивительному совпадению, как раз в момент подготовки этого отчета комитет ООН разразился грозным предписанием по адресу Латвии: языковая политика явно дискриминационная. Он призвал предпринять усилия к тому, чтобы права нацменьшинств соблюдались в полной мере. Иными словами, поставлена задача пересмотреть закон о языке. Чтобы все ограничения для не владеющих латышским были соразмерны и пропорциональны, чтобы эти лица могли контактировать с органами власти — такая сделана установка с высоты ООН.

Хочется надеяться, что Латвия выполнит цэу. Внесет также соответствующие коррективы и в закон о правах пациентов, и обязательным правилом для каждого врача станет (неважно, заражен он националистическим вирусом или нет) говорить с пациентом на понятном тому языке.

 

Ну а пока…

 

«Вести Сегодня» связалась с государственной инспекцией здоровья, чтобы узнать ее позицию в поднятом нашими читателями вопросе, каким должен быть приоритет врача в дилемме «жизнь пациента или язык?». Немало удивившись, мы встретили полное взаимопонимание. Хотя в законе и не прописана пока жесткая норма, сообщили нам в официальном ответе, которая обязывала бы человека в белом халате говорить со своими больными на понятном тем языке (сегодня, как мы знаем, такая перспектива обрела реальность), это «требование вытекает из общечеловеческой практики. Если вдруг врач не знает этого языка, он обязан пригласить на помощь своего коллегу, который таким языком владеет…»

Нам сообщили, что инспекции время от времени приходится заниматься жалобами на медиков, отказывающихся общаться с пациентами на понятном им языке. Поэтому всем жертвам подобной врачебной дискриминации есть прямой резон обращаться сюда за содействием в том, чтобы приструнить того или иного доктора, забывшего о человечности.

Адрес инспекции: ул. Клияну, 7, Рига, LV–1012. Информационный тел. 67819671.

 

Инна ХАРЛАНОВА

 


 

Anonymous
Posts: 1
Comment
Re:
Reply #1 on : Tue April 22, 2014, 15:14:39
Наивные трусы! Надо обращаться в Госдеп, чтобы получить кукиш или начать наконец использовать более решительные методы!

Написать комментарий

  • Обязательные для заполнения поля помечены знаком *.

Если у Вас возникли проблемы с чтением кода, нажмите на картинку с кодом для нового кода.